-
Версия для слабовидящих
Обычная версия сайта
  Размер шрифта:   Цветовая схема:   Изображения:
Медицинский портал
 
На главную | RSS новости | Карта сайта | Контакты
Врачи Чувашии
ЛПУ Чувашии
Медицинские услуги
Административные организации
Медицинские ассоциации
Образовательные учреждения
Высокотехнологичная медицинская помощь
Телемедицина и информационные технологии
Законодательство
Медицинское страхование
Диспансеризация
Материнство и детство
Донорство
В помощь инвалидам
Анонимное лечение
Наука в медицине
Аптеки Чувашии
Лаборатории
Ветеринария
Энциклопедии
Полезные ссылки
Специализированные медиа
Видео-сайты Рунета
События - АРХИВ
Вакансии
Закупки
Метеозависимым
Партнеры
Перейти в 'Конкурсы-архив'
Используете ли Вы современные возможности ухода за зубами?








Законодательство

Актуальные проблемы развития образовательного законодательства Российской Федерации

 А. Н. Козырин

 

Образование находится в центре первоочередных государственных интересов. От состояния образовательной системы во многом зависят будущее Российского государства, его экономическое развитие, уровень благосостояния в обществе. С образованием связываются надежды на модернизацию экономики и увеличение темпов экономического роста. Наконец, в «связке» с наукой образование представляет собой одну из наиболее существенных гарантий национальной, региональной и международной безопасности.

В современном правовом государстве образование должно иметь основательную нормативно-правовую базу. Требование тщательного законодательного регулирования отношений в области образования обусловлено рядом причин.

Во-первых, нормы образовательного законодательства должны стать надежными юридическими гарантиями реализации закрепленного на конституционном уровне права каждого на образование. Положения ст. 43 Конституции РФ, раскрывающие конституционную формулу «каждый имеет право на образование», находят развитие в актах образовательного законодательства.

Во-вторых, нормы образовательного законодательства регулируют ту сферу общественных отношений, в которую сегодня, не будет преувеличением сказать, вовлечено все российское общество, все его возрастные группы. Концепция непрерывного образования, провозглашенная ЮНЕСКО в 1972 г. и успешно реализуемая сегодня во многих странах мира, многократно увеличивает число участников образовательных отношений.

В-третьих, образование представляет собой огромную по своим масштабам отрасль российской экономики, грандиозный имущественный комплекс, нуждающийся, с одной стороны, в регламентации возникающих в сфере образования гражданских и трудовых отношений, а с другой – в достойном и бесперебойном финансировании, без которого невозможно предоставление качественных образовательных услуг. Вот почему современное образовательное право формируется как комплексная отрасль российского законодательства, объединяющая нормы различной правовой принадлежности – гражданского, семейного, трудового, административного и других отраслей права.

1. Современное состояние системы источников образовательного права Российской Федерации

Принятие в 1992 г. Закона РФ «Об образовании» заложило основу самостоятельной отрасли российского законодательства, которая регулирует широкий спектр общественных отношений, складывающихся в сфере образования.

Образовательное право – очень динамичная отрасль законодательства. В этом смысле оно соперничает с такими отраслями, как налоговое, таможенное и административное право.

Бурное развитие нормативно-правовой базы образования связано с развернувшейся в Российской Федерации реформой системы образования, которая происходит одновременно с другими крупномасштабными системными преобразованиями – административной, налоговой и бюджетной реформами, реформой местного самоуправления и т.д.

Наряду с изменениями, вносимыми непосредственно в текст Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1 «Об образовании», Федерального закона от 22 августа 1996 г. № 125-ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» и другие акты образовательного законодательства, большое значение на практике приобретают и многочисленные так называемые косвенные изменения, которые не находят отражения непосредственно в тексте самих законодательных актов, однако могут существенно изменить практику применения законодательной нормы. Речь идет о многочисленных подзаконных актах, принимаемых в развитие положений актов образовательного законодательства, без учета которых невозможно представить, как функционирует реальный механизм правового регулирования в сфере образования.

Основные направления развития системы источников образовательного права предопределены задачами законодательства Российской Федерации в области образования, перечисленными в ст. 4 Закона РФ «Об образовании».

Во-первых, образовательное законодательство имеет целью разграничить компетенцию в области образования между федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Федерации и органами местного самоуправления.

В ст. 72 (п. «е») Конституции РФ общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта отнесены к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Кроме того, нормы, касающиеся разграничения компетенции в образовательной сфере, содержатся в ст. 26, 43 и 44 Конституции РФ.

Распределение компетенции между федеральным, региональным и местным уровнями власти в сфере образования осуществляется в Законе РФ «Об образовании» (ст. 28-31), в Федеральном законе от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» и Федеральном законе от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». Компетенция Российской Федерации в сфере высшего и послевузовского образования определена в ст. 24 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании».

Распределение компетенции между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации по законодательному регулированию отношений, возникающих в области образования, закреплено в ст. 3 Закона РФ «Об образовании». Так, федеральные законы разграничивают компетенцию и ответственность в области образования федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления; регулируют в рамках установленной федеральной компетенции вопросы отношений в области образования, которые должны решаться одинаково всеми субъектами Федерации; вводят общие установочные нормы по вопросам, которые относятся к компетенции субъектов Федерации и в соответствии с которыми последние осуществляют собственное правовое регулирование в области образования. Что же касается субъектов Федерации, то в соответствии с их статусом и компетенцией они могут принимать в области образования законы и иные нормативные правовые акты, не противоречащие федеральным законам в области образования. При этом законы и иные нормативные правовые акты субъектов Федерации в области образования не могут ограничивать права физических и юридических лиц по сравнению с законодательством Российской Федерации в области образования.

Во-вторых, законодательство об образовании призвано обеспечить и защитить право на образование, закрепленное в ст. 43 Конституции РФ. Акты образовательного законодательства представляют собой юридические гарантии конституционных положений, закрепляющих право граждан на образование.

В-третьих, целью образовательного законодательства является создание правовых гарантий для свободного функционирования и развития системы образования Российской Федерации. Законодательство в области образования содержит нормы, регулирующие отношения, возникающие в связи с функционированием всех элементов системы образования Российской Федерации:

– образовательных программ и государственных образовательных стандартов различного уровня и направленности;

– сети реализующих их образовательных учреждений (независимо от их организационно-правовых форм, типов и видов);

– органов управления образованием и подведомственных им учреждений и организаций.

Наконец, образовательное законодательство призвано регулировать образовательные и иные отношения (административные, трудовые, имущественные и т.д.), складывающиеся в области образования. Регулируя такие отношения, законодательство определяет права, обязанности и ответственность субъектов правоотношений.

В системе источников образовательного права выделяют два уровня – международно-правовой и внутригосударственный (национальный). Последний в соответствии с конституционными основами государственного устройства Российской Федерации включает в себя три подуровня уровня – федеральный, региональный (субъекта Российской Федерации) и муниципальный.

В настоящий момент нормативно-правовая база, регулирующая отношения в сфере образования в Российской Федерации, включает сотни правовых актов различной юридической силы. Несмотря на наличие двух системообразующих законов – Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1 «Об образовании» и Федерального закона от 22 августа 1996 г. № 125-ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», – действующее законодательство Российской Федерации продолжает оставаться, по существу, несистематизированным. Это объясняется рядом обстоятельств. Во-первых, наличием среди нормативных правовых актов большого количества актов, принятых еще в «советский» период и продолжающих действовать до настоящего времени. Во-вторых, отнесением общих вопросов образования и воспитания к сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (п. «е» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ). В-третьих, комплексным характером самого законодательства об образовании, которое регулирует не только собственно образовательные отношения, но и гражданские, трудовые, административные и другие отношения, возникающие в сфере образования. В-четвертых, активным нормотворчеством на международном уровне. На сегодняшний день так называемое международное образовательное право объединяет свыше 150 разного рода международно-правовых актов, принятых ООН, Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), Международной организацией труда (МОТ), Советом Европы и другими международными организациями. Кроме того, нынешнее состояние нормативно-правовой базы образования в Российской Федерации напрямую связано с несовершенством юридической техники - системы средств, правил и приемов подготовки и упорядочения правовых актов.

Таким образом, в качестве основных направлений совершенствования нормативно-правовой базы образования в Российской Федерации можно назвать:

– приведение законодательства в области образования в соответствие с международно-правовыми обязательствами Российской Федерации;

– устранение противоречий, возникающих между актами образовательного законодательства и актами иных «смежных» отраслей законодательства (гражданским, административным, трудовым и т.д.);

– приведение федеральных, региональных (субъектов Федерации) и местных (муниципальных) источников образовательного права в соответствие с конституционными принципами разграничения властных полномочий между Российской Федерацией, ее субъектами и органами местного самоуправления;

– оценка юридической силы источников образовательного права, принятых до 1990 г.;

– совершенствование юридической техники нормативно-правового регулирования в сфере образования.

Остановимся подробнее на некоторых из отмеченных направлений.

2. Приведение законодательства Российской Федерации в области образования в соответствие с международно-правовыми обязательствами Российской Федерации

Статья 15 Конституции РФ односложно решает вопрос о соотношении внутреннего законодательства и международного права. Однако до сих пор сохраняется большое число несостыковок и коллизий между федеральным законодательством об образовании и отдельными положениями международно-правовых актов.

В этом смысле действующее российское законодательство не отражает радикального изменения самой концепции нормативно-правового регулирования образовательных отношений, активизации участия Российской Федерации в интеграционных процессах, прежде всего в сфере высшего образования и, как следствие, не учитывает принципиально новых подходов к практике применения источников международного образовательного права в механизме правового регулирования образовательных отношений.

Закон РФ «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» принимались не просто хронологически в прошлом веке, они появились в иную эпоху образовательного права, когда оно формировалось национальным законодателем самостоятельно, по собственному усмотрению, лишь учитывая тенденции развития международного права.

Сегодня источники международного права, регулирующие интеграционные процессы в отдельных сферах образования, становятся международными стандартами, обязательными для законодательной власти государства, участвующего в интеграционных процессах, при принятии актов внутригосударственного права. И это изменение философии образовательного права требует скорейшего отражения в тексте Закона РФ «Об образовании» и Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании».

Явно устаревшим и не соответствующим современному направлению государственной политики в области образования выглядит сегодня подход законодателя к определению системы источников образовательного права Российской Федерации в Законе РФ «Об образовании». В соответствии со ст. 3 этого Закона «законодательство Российской Федерации в области образования включает в себя Конституцию Российской Федерации, настоящий Федеральный закон, принимаемые в соответствии с ним другие законы и иные нормативные правовые акты Российской Федерации, а также законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации в области образования». …И ни слова о многочисленных международно-правовых источниках, регулирующих отношения в сфере образования, составляющих предмет международного образовательного права. О международных договорах Российской Федерации законодатель «вспоминает» лишь в п. 1 ст. 57 Закона, посвященной международному сотрудничеству Российской Федерации в области образования:

«Международное сотрудничество Российской Федерации в области образования осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации.

Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации, применяются правила международного договора».

Такая интерпретация положения ст. 15 Конституции РФ существенно искажает и деформирует смысл конституционной нормы. По смыслу норм, содержащихся в ст. 3 и 57 Закона РФ «Об образовании», получается, что международные договоры Российской Федерации заключаются только для того, чтобы регулировать вопросы международного сотрудничества Российской Федерации в сфере образования. А для регулирования всех остальных отношений, складывающихся в сфере образования, должны применяться нормы внутригосударственного права – акты законодательства Российской Федерации. Такой подход законодателя не просто неточен, он может подвести участника правоотношений в сфере образования к ошибочному выводу о непрямом характере действия общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации. А ведь Конституция РФ в ст. 15 недвусмысленно определяет эти источники международного права как составную часть правовой системы Российской Федерации.

Аналогичная ситуация сложилась и в отношении ст. 1 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании». В действующей редакции данной статьи устанавливается, что правовое регулирование отношений в области высшего и послевузовского профессионального образования осуществляется как самим Федеральным законом «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», так и другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Федерации и муниципальными правовыми актами. При этом в статье не содержится даже упоминания о международных интеграционных процессах, охвативших высшее образование в рамках Болонского процесса, сотрудничества в области образования государств ЕврАзЭС и т.д.

Подключение Российской Федерации к процессам создания единого европейского пространства высшего образования и углубление интеграционных процессов в области образования в ЕврАзЭС [Договор между Российской Федерацией, Республикой Белоруссия, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой «Об углублении интеграции в экономической и гуманитарных областях» (Москва, 29 марта 1996 г.) и принятые в его развитие иные международно-правовые акты] существенно изменили концепцию правового регулирования высшего образования в Российской Федерации. Если раньше законодательство, регулирующее высшее образование, формировалось исключительно как внутригосударственное, «домашнее», то теперь оно становится ориентированным преимущественно на международное право и решения компетентных интеграционных органов, как, например, таможенное и валютное законодательство (в которых «национальная компонента» действует по остаточному принципу, т.е. в тех случаях, когда отношения не урегулированы международно-правовой нормой).

Так же, как и в случае со ст. 3 и 57 Закона РФ «Об образовании», действующая редакция ст. 1 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» не только не отражает концептуальные изменения в механизме правового регулирования высшего образования в Российской Федерации, но и существенно деформирует правовой статус участников образовательных правоотношений, ориентируя их на внутригосударственное право, не знающее многих правовых норм, включенных в источники международного права.

Сложившуюся ситуацию не может поправить упоминание в п. 2 ст. 1 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» о том, что в случае несоответствия норм, содержащихся в законе, нормам международного договора должны применяться правила международных договоров. Положение п. 2 ст. 1 касается исключительно случаев коллизии нормы внутригосударственного права и международно-правовой нормы. Однако оно не затрагивает ситуацию, когда акты Российской Федерации не содержат правовых норм, имеющихся в источниках международного права. Упоминание в ст. 1 в качестве источников правового регулирования отношений в области высшего образования актов исключительно российского законодательства искажает смысл ст. 15 Конституции РФ, поскольку подталкивает заинтересованное лицо к неправильному выводу о том, что источники международного права не имеют прямого действия на территории Российской Федерации в условиях неурегулированности отношений нормами внутригосударственного права.

Кроме того, в п. 2 ст. 1 названного Закона речь идет только о международных договорах Российской Федерации, в практике же интеграционных процессов в рамках Болонского процесса и ЕврАзЭС многие важные решения оформляются принятием актов, не являющихся международными договорами.

Заметим, что такие проблемы возникают не только в отношении двух основных источниках образовательного права Российской Федерации – Закона РФ «Об образовании», Федерального закона «О высшем и послевузовского профессионального образования», – но и в отношении некоторых «непрофильных» законов, регулирующих отношения в области образования.

Наметившуюся в российском законодательстве негативную практику, когда законодатель ограничивает сферу нормативно-правового регулирования законодательством Российской Федерации и тем самым существенно ограничивает правовой статус участников образовательных правоотношений, можно проиллюстрировать также на примере Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». В ст. 11 этого Закона, в которой закреплены основы механизма защиты прав и законных интересов детей в сфере профессиональной ориентации, профессиональной подготовки и занятости, содержится некорректная формулировка, ограничивающая права и льготы, предоставляемые ребенку, только теми правами и льготами, которые предусмотрены непосредственно законодательством Российской Федерации. Однако международно-правовой стандарт по этому вопросу – Конвенция о правах ребенка (принята 20 ноября 1989 г. Резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеей ООН) – предусматривает наделение ребенка более существенным объемом прав и гарантий. В ней, например, содержится норма о праве ребенка на защиту от экономической эксплуатации, от выполнения любой работы, которая может представлять опасность для его здоровья. При этом упомянутая норма не перенесена в Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». Очевидно, что в данном случае перечень прав и льгот ребенка, перечисленных в п. 2 ст. 11 Федерального закона, необходимо дополнить соответствующей нормой; кроме того, этот перечень следовало бы оставить открытым, установив в качестве ориентира для соответствия Конвенцию о правах ребенка и иные акты международного права по данному вопросу, а не национальное законодательство Российской Федерации.

Еще одна проблема несоответствия внутригосударственного и международного права, возникающая в области образования, связана с порядком признания иностранных образовательных квалификаций.

Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» (ст. 23) устанавливает порядок признания и установления эквивалентности документов иностранных государств о высшем образовании. Значение этой статьи закона возросло за последние годы благодаря активной политике Российской Федерации, нацеленной на подключение к европейским интеграционным процессам в сфере образования. Однако норма Федерального закона в самых важных, принципиальных, вопросах не соответствует основным идеям и подходам Лиссабонской конвенции о признании квалификаций, относящихся к высшему образованию в Европейском регионе (ETS № 165) от 11 апреля 1997 г.[1]

Новаторство Лиссабонской конвенции проявляется в том, что она фактически зафиксировала отказ от таких понятий, как «нострификация» и «эквивалентность»; они заменены на единый термин «признание». Под признанием в Лиссабонской конвенции (ст. I) понимается официальное подтверждение полномочным органом значимости иностранной образовательной квалификации в целях доступа ее обладателя к образовательной и (или) профессиональной деятельности. Такие существенные изменения в подходах, наметившиеся в европейском образовательном праве, являются, как справедливо отмечает Г.А. Лукичев, результатом перехода к совершенно иным, чем прежде, принципам и практике оценки документов об образовании, основанных не на выявлении близости или различий перечней дисциплин (содержания) сравниваемых образовательных программ, а на сопоставлении всей совокупности знаний заявителя с точки зрения наличия у него возможности освоить программу последующего цикла (уровня) на основе предшествующего образования[2].

Лиссабонская конвенция о признании в соответствии с принципами Великой хартии европейских университетов (Болонской декларации 18 сентября 1988 г.) значительно расширила объем прав университетов в вопросах признания зарубежных дипломов (квалификаций). Ранее эти вопросы в большинстве европейских стран являлись исключительной компетенций национальных правительств. Подходы, обозначенные в Лиссабонской конвенции, нацелены на правовую защиту законных интересов обладателей зарубежных дипломов и квалификаций; предусматривается безусловное право заявителя на подачу апелляции в случаях непризнания, а также обязанность компетентных органов и организаций аргументировать и доказывать обоснованность принятия того или иного решения по признанию.

Малейшее несоответствие национального законодательства положениям Лиссабонской конвенции создает серьезные юридические препятствия на пути продвижения данного государства к единому европейскому образовательному пространству. Лиссабонская конвенция представляет собой международно-правовой инструмент состыковки национальных систем образования Европейского региона через сопоставление их основных уровней (дипломов) в целях взаимного признания, и в этом качестве она представляет собой базовый документ для формирования единого европейского пространства высшего образования. Вот почему так важно «настроить» российское законодательство об образовании на тональность правовых предписаний Лиссабонской конвенции, отойти от практики установления эквивалентности документов иностранных государств об образовании, предусмотренной действующей редакцией ст. 23 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», и воспринять новые подходы в организации европейского сотрудничества в образовании.

Приведем еще один пример несоответствия законодательства Российской Федерации в области образования нормам и предписаниям, содержащимся в источниках международного образовательного права. Так, действующее российское законодательство практически полностью игнорирует требования отдельных международно-правовых актов об использовании консультативных процедур с участием педагогической общественности и ее организаций при принятии ряда важных решений, например об оплате труда учителей и преподавателей вузов, об установлении пределов учебной нагрузки педагогических работников и т.д.

Для придания отдельным правовым решениям большей степени легитимности обычно идут по пути подключения к формированию проекта такого решения максимально широкого круга заинтересованных лиц. Для этого используются различного рода консультативные и совещательные процедуры. Однако действующее законодательство Российской Федерации в области образования не содержит норм, предусматривающих не то что необходимость использования таких процедур, но и саму возможность их применения.

Так, в ст. 116 Рекомендации ЮНЕСКО «О положении учителей» (принята 5 октября 1966 г. Специальной межправительственной конференцией по вопросу о статусе учителей) закреплено: «Заработная плата учителей должна устанавливаться в соответствии со шкалой окладов, разработанной по согласованию с учительскими организациями».

Между тем законодательство Российской Федерации (Закон РФ «Об образовании») относит вопросы оплаты труда учителей к компетенции Правительства РФ и не предусматривает участие в решении данных вопросов общественных педагогических организаций. Деятельность государственных и муниципальных образовательных учреждений регулируется типовым положением об образовательных учреждениях соответствующих типов или видов, утверждаемым Правительством РФ (ч. 5 ст. 12 Закона РФ «Об образовании»).

В тех же Рекомендациях ЮНЕСКО подробно рассматривается порядок применения к учителям дисциплинарных мер за нарушение норм профессионального поведения. Такие дисциплинарные меры должны быть четко определены. Также четко должны быть определены власти или органы, имеющие право предлагать или применять соответствующие дисциплинарные санкции.

В ч. 2 ст. 55 Закона РФ «Об образовании», устанавливающей гарантии педагогического работника в случае проведения в отношении него дисциплинарного расследования, проигнорировано требование упомянутых Рекомендаций в части четкого определения органов, осуществляющих дисциплинарное расследование. Российская практика проведения дисциплинарных расследований в отношении работников образовательных отношений не учитывает также положение Рекомендаций о проведении дисциплинарных расследований с участием других педагогических работников.

Наряду с устранением коллизий и различного рода несостыковок российского законодательства и международных договоров Российской Федерации на повестке дня стоит и другая задача – имплементация международно-правовых норм в акты законодательства Российской Федерации об образовании.

Принципиальные изменения в соотношении национального и международного права, произошедшие в правовой системе Российской Федерации в новейший период и закрепленные в ст. 15 Конституции РФ 1993 г., дают основание говорить об имплементации международно-правовых норм не как о непременном требовании, невыполнение которого сделает невозможным применение соответствующих международно-правовых норм на территории Российской Федерации, а лишь как об одном из способов повышения эффективности правового регулирования в данной сфере общественных отношений. В настоящее время органы управления образованием и иные заинтересованные лица в Российской Федерации могут напрямую использовать нормы международного права в конкретных правоотношениях независимо от закрепления их в федеральных законах. Российская Федерация не только признает общепризнанные нормы и международные договоры Российской Федерации в качестве составной части национальной правовой системы, но и закрепляет приоритет норм международного договора перед национальным законодательством.

Однако десятилетия господства в СССР монистической концепции соотношения национального и международного права, исходившей из того, что международно-правовая норма может применяться на территории СССР только в том случае, если она будет включена в акт внутреннего (национального) законодательства, привели к тому, что до сегодняшнего дня российские правоприменители, граждане, иные заинтересованные лица редко используют нормы международного права в конкретных отношениях и при регулировании конкретных ситуаций. Остается не преодоленной в правосознании российских граждан ориентация  исключительно на внутринациональное законодательство.

Сохранению отношения к международно-правовым нормам как к «чужому праву» способствует также известная «неконкретность» предписаний международного права: его нормы нередко сформулированы в абстрактной или рекомендательной форме, затрудняющей их применение в конкретных правоотношениях заинтересованными лицами. Для преодоления отчуждения российского правоприменителя от международного права необходимо конкретизировать такие нормы, уточнить их применительно к условиям Российской Федерации. В этих целях и должна использоваться максимально полная имплементация источников международного образовательного права в соответствующие акты законодательства Российской Федерации.

Действующее российское законодательство о высшем и послевузовском образовании даже не упоминает о Болонской декларации, месте Российской Федерации в процессе формирования единого европейского пространства высшего образования. Законодательство Российской Федерации в своем понятийном аппарате не содержит глоссария основных понятий Болонской декларации – «европейское пространство высшего образования», «европейская система переводных зачетных единиц», «европасс», «трансграничное образование» и т.д.

Российское законодательство не упоминает о важнейших аспектах современной философии европейской интеграции в сфере образования – об «академической мобильности» и «обучении в течение жизни». Новый европейский подход к образованию («образование в течение жизни») заставляет пересмотреть в будущем всю концепцию российского образовательного права. В Заключительном коммюнике конференции министров образования в Праге в 2001 г. была подчеркнута важность принципа «обучение в течение жизни» как основополагающего элемента европейского пространства высшего образования. Идея непрерывного образования в течение всей жизни имеет и свой экономический императив: она является реакцией на все возрастающую конкуренцию и внедрение новых технологий. Это путь к достижению стратегической цели для Европы: стать наиболее конкурентоспособным сообществом с динамичной экономикой, основанной на знаниях (Решения Европейского Совета, Лиссабон, март 2000 г.).

Новый формат «обучения в течение жизни» должен включить в себя все периоды образования – от дошкольного до послепенсионного. Он охватывает весь спектр различных видов формального, неформального и самостоятельного обучения. Выполнение этой задачи будет реализовано посредством достижения взаимодействия формального образования и профессиональной подготовки, организуемой в рамках осуществления политики научных исследований, занятости, реформирования государственной службы, молодежной политики и т.п.

Для того чтобы российское законодательство смогло «вместить» идею непрерывного образования в течение всей жизни, российское образовательное право должно стать правом формального, неформального и самостоятельного образования.

В связи с вопросом о необходимости и целесообразности имплементации норм международного права во внутринациональное российское законодательства об образовании следует упомянуть и еще об одном обстоятельстве. Международно-правовые акты нередко содержат важные нормы-гарантии прав субъектов образовательных правоотношений, по тем или иным причинам «не учтенным» в российском законодательстве об образовании. Это, вопреки предписаниям ст. 15 Конституции РФ, создает видимость того, что соответствующие нормы, определяющие правовой статус участника образовательных правоотношений, не применяются в Российской Федерации.

Так, в Рекомендациях о статусе преподавательских кадров учреждений высшего образования содержится упоминание прав и свобод, которые неизвестны российскому законодательству, что неизбежно приводит к несопоставимости правовых статусов преподавателей российских и зарубежных высших учебных заведений. Остаются не воспринятыми российским законодательством, например, право преподавателя на регулярный отпуск для повышения квалификации и проведения научных исследований с полным или частичным сохранением заработной платы (при этом время такого отпуска должно засчитываться в стаж работы и учитываться при определении стажа работы, необходимого для получения пенсии); его обязанности осознавать свою ответственность, выступая или публикуя вне научных каналов материалы по вопросам, не связанным со своими профессиональными знаниями, и не вводить общественность в заблуждение относительно характера своих профессиональных знаний; осуществлять научно-исследовательскую работу на основе честного поиска знаний, должным образом обеспечивая доказательность, беспристрастность суждений и научную добросовестность и т.д.

В Рекомендациях значительно расширен перечень оснований для увольнения преподавателей по инициативе администрации. Увольнение в качестве дисциплинарного взыскания может быть применено к преподавателю за совершение подделки или фальсификации результатов научных исследований, серьезных финансовых нарушений, сексуальных домогательств или другого неправомерного поведения в отношении обучающихся, коллег или других представителей академического сообщества (ст. 50).

3. Устранение противоречий, возникающих между актами образовательного законодательства и актами иных «смежных» отраслей законодательства

Комплексный характер образовательного права приводит к тому, что в правоприменительной практике столкновение норм законодательства в области образования становится обычной, «дежурной» ситуацией.

Комплексный характер российского законодательства в области образования, включение в законодательные акты норм различной правовой природы (административного, трудового, гражданского, финансового и т.д.) ставят в повестку дня проведение постоянного мониторинга состояния отраслей российского законодательства, смежных с законодательством в области образования. Очень часто законодатель, внося изменения или дополнения в отрасли, смежные с образовательным правом, забывает их «продублировать» в актах образовательного законодательства. Или, наоборот, изменения, вносимые в акты образовательного законодательства и касающиеся правового регулирования управленческих (административных), гражданских, трудовых отношений в сфере образования, могут остаться «неучтенными» в профильных для них актах административного, гражданского и трудового законодательства.

Поскольку такой мониторинг следует проводить постоянно, данное направление законопроектной работы и деятельности по контролю за состоянием нормативно-правовой базы должно быть институционализировано: в структуре Министерства образования и науки РФ в качестве федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функцию по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в области образования, следует создать подразделение, одной из задач которого должно стать отслеживание всех изменений в российском законодательстве на предмет необходимости внесения соответствующих изменений в коррелирующие статьи актов образовательного законодательства. Деятельность такого подразделения станет организационно-технической гарантией эффективности контроля за соблюдением законности в сфере образования.

В юридико-техническом отношении сопряжение законодательства «смежных» отраслей и соответствующих положений актов законодательства об образовании может оформляться по-разному.

Часто встречающийся на практике вариант – принятие федерального закона о внесении изменений и дополнений в «непрофильный» законодательный акт, в переходных или заключительных статьях которого перечисляются нормы акта законодательства об образовании, в которые параллельно вносятся аналогичные изменения и дополнения. Например, в Федеральном законе от 7 августа 2000 г. № 122-ФЗ «О порядке установления размеров стипендий и социальных выплат в Российской Федерации» в отдельной статье (ст. 4) перечислены законодательные акты, в тексты которых вносятся изменения и дополнения в связи изменением порядка установления размеров стипендий и иных социальных выплат. Среди этих актов – Закон РФ «Об образовании» (п. 5 ст. 4), Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» (п. 16 ст. 4), а также иные законодательные источники российского образовательного права [например, Федеральный закон от 1 августа 1996 г. № 107-ФЗ «О компенсационных выплатах на питание обучающихся в государственных, муниципальных общеобразовательных учреждениях, учреждениях начального профессионального и среднего профессионального образования» (п. 15 ст. 4)].

Другой вариант – принимается самостоятельный закон, предметом которого становятся коррективы, вносимые в текст законов об образовании вследствие изменений «непрофильных» законов. Такой вариант может быть использован, например, если принимается новый «непрофильный» закон, затрагивающий важнейшие стороны образовательного процесса в Российской Федерации. Так, в связи с принятием Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях» существенные изменения внесены в правовой статус образовательных учреждений, в порядок их образования. Соответствующие изменения и дополнения в ряд статей Закона РФ «Об образовании» и Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» были внесены Федеральным законом от 3 ноября 2006 г. № 175-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “Об автономных учреждениях”, а также в целях уточнения правоспособности государственных и муниципальных учреждений».

Значение задачи по устранению противоречий между актами образовательного и иных «смежных» отраслей законодательства значительно возрастает в последнее время в связи с развернувшимися в Российской Федерации административной, бюджетной, муниципальной реформами, динамичным развитием ряда других отраслей российского законодательства (гражданского, трудового и т.д.). Именно в этом направлении законодателю за последнее время удалось добиться наиболее существенных результатов.

На границе конституционного и образовательного права особенно остро стоял вопрос – быть или не быть муниципальным высшим учебным заведениям.

Федеральным законом от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных и представительных и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»”» были внесены многочисленные изменения в текст Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании». Эти изменения были направлены среди прочего на ликвидацию муниципальных высших учебных заведений, хотя существование последних предусматривается в конституционной норме (ст. 43), в которой закреплено право каждого «на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении». На возникшую коллизию норм конституционного и образовательного права сразу же указала юридическая общественность, и через год противоречие было устранено в пользу муниципальных вузов Федеральным законом от 31 декабря 2005 г. № 199-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий».

На границе налогового и образовательного права находилась еще одна острая юридическая проблема, порождавшая большое число арбитражных налоговых споров с участием образовательных учреждений. Все они так или иначе были связаны с вопросами льготного налогообложения и ставили вопрос о правомерности включения материальных норм, устанавливающих отдельные элементы льготного налогообложения в пользу образовательных учреждений. Законодатель вывел все налоговые нормы за рамки законодательства в области образования, руководствуясь принципом, в соответствии с которым норма, устанавливающая элемент налоговой обязанности, может содержаться только в актах законодательства о налогах и сборах.

Устраняя противоречия между нормами образовательного законодательства и «смежными» отраслями российского законодательства, законодатель оставляет некоторые «недоделки», заставляющие говорить о необходимости повышения качества законотворческой работы.

Ограничимся лишь одним примером, который показывает, что такие «недоделки» затрагивают основные институты образовательного права Российской Федерации. В уже упоминавшейся ситуации вокруг муниципальных высших учебных заведений предпринятая законодателем корректировка, устранив противоречие между положениями конституционного и образовательного права, создала коллизию между актами образовательного законодательства. Речь идет о противоречии по вопросу о системе источников образовательного права, обозначившемся между ст. 1 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» и ст. 3 Закона РФ «Об образовании». Подтверждая право на существование муниципальных высших учебных заведений, законодатель дополнил ст. 1 Федерального закона о высшем образовании положением о том, что правовое регулирование отношений в области высшего и послевузовского профессионального образования может осуществляться муниципальными правовыми актами (в редакции от 31 декабря 2005 г. № 199-ФЗ). При этом, определяя систему источников внутригосударственного образовательного права в ст. 3 Закона РФ «Об образовании», законодатель перечисляет лишь источники федерального уровня и уровня субъектов Федерации; источники права муниципального уровня в Законе РФ «Об образовании» не упоминаются.

В качестве одного из направлений совершенствования законодательства Российской Федерации в области образования следует упомянуть устранение так называемых скрытых коллизий, т.е. коллизий, возникающих из-за различий в понимании нормативного предписания, порой вкладывающего разный смысл в одно и то же понятие. Для сведения до минимума возникновения скрытых коллизий в законодательные акты обычно включаются статьи, содержащие нормы-дефиниции, закладывающие основы понятийного (категориального) аппарата данного законодательного акта или целой отрасли законодательства. Ни в Законе РФ «Об образовании», ни в Федеральном законе «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» статей, закрепляющих и уточняющих законодательную терминологию образовательного права, не содержится.

Отсутствие четкого понятийного аппарата образовательного законодательства снижает эффективность правового регулирования и в ряде случаев может привести к известной двусмысленности. Так, законодательство оперирует терминами «муниципальное учебное заведение» и «негосударственное учебное заведение». Руководствуясь смыслом соответствующих положений законодательства можно заключить, что под «негосударственным образовательным учреждением» законодатель понимает частное образовательное учреждение. Однако формально упомянутые понятия соотносятся иначе: муниципальное образовательное учреждение, имея публично-правовую природу, является разновидностью негосударственных образовательных учреждений.

4. Оценка юридической силы источников образовательного права, принятых до 1990 г.

Основы нормативно-правовой базы в сфере образования были заложены еще в советский период, и поэтому многие акты окрашены в «идеологические цвета» той эпохи. В то же время нормативно-правовая оболочка самым тщательным образом была «подогнана» к уникальной системе образования, сложившейся в СССР и не раз демонстрировавшей свою эффективность. Конечно, акты, принятые в период до 1990 г., нуждаются в «инвентаризации» на предмет выявления тех из них, которые не применяются более на территории Российской Федерации.

Эта работа требует тщательной экспертной оценки соответствующих нормативных правовых актов, так как решение о неприменении на территории Российской Федерации всех актов, принятых государственными органами РСФСР и СССР, могло бы создать значительные пробелы в правовом регулировании. До сих пор отдельные сегменты образования регулируются в определенной мере актами «советского» периода (вопросы общеобразовательной школы, трудового обучения, аспирантуры и т.д.).

Минобрнауки России (Минобразования России), давая разъяснения по вопросам применения правовых актов, принятых до 1990 г., чаще всего касается вопросов организации образовательного процесса, закрепляющих те или иные социальные завоевания в системе образования, отмена которых создала бы существенную брешь в правовом статусе участников образовательного процесса. Так, вопросы, касающиеся применения письма Минобразования РСФСР от 14 ноября 1988 г. № 17-253-6 «Об индивидуальном обучении больных детей на дому» дважды разъяснялись Минобразованием России – письмом от 30 марта 2001 г. №  29/1470-6 и письмом от 28 февраля 2003 г. № 27/2643-6. Другой пример: постановлением Правительства РФ от 4 апреля 1994 г. № 286 «О признании утратившими силу решений по вопросам средней общеобразовательной школы» был отменен п. 5 постановления Совета Министров РСФСР от 16 октября 1987 г. № 402 «О состоянии травматизма среди детей в РСФСР и мерах по его снижению», при этом остальная часть данного правового акта была оставлена в силе.

В настоящее время число нормативных правовых актов, принятых государственными органами РСФСР и СССР, статус которых следует всякий раз устанавливать с учетом действующего законодательства Российской Федерации, исчисляется сотнями. Такая ситуация фактически дезориентирует субъектов правоотношений в сфере образования относительно действующих на данный момент правовых нормативов.

Одним из вариантов правового оформления источников образовательного права, принятых до 1990 г., является решение, оформленное постановлением Правительства РФ или приказом Минобрнауки России о неприменении на территории Российской Федерации соответствующих правовых актов. Решение об отмене едва ли представляется корректным, так как многие акты законодательства об образовании, принятые еще государственными органами СССР, продолжают применяться в государствах, образовавшихся на территориях бывших союзных республик, входивших в состав СССР.

5. Виды систематизации законодательства Российской Федерации об образовании

Работы по систематизации источников образовательного права предполагают учет действующих нормативных правовых актов, принятых в разное время, их сопоставление и анализ. При этом работа по систематизации нацелена на выявление: противоречий в содержании правовых норм, регулирующих отношения в сфере образования; пробелов в праве; множественности актов, посвященных одним и тем же вопросам; устаревших правовых норм, действие которых «перекрыто» актами, принятыми позднее. Готовятся проекты нормативных правовых актов, закрепляющие результаты работы по систематизации и отражающие суть предложений по изменению и дополнению действующих источников образовательного права. Работа по систематизации не должна заканчиваться обнародованием вновь принятых актов. Новые акты, а также продолжающие действовать ранее принятые акты должны группироваться по различным критериям (по принципу юридической силы, по содержанию – например, уровню образовательной системы и т.п.) и сводиться в различного рода сборники законодательства. Это направление работы по систематизации сегодня несправедливо забыто. В то же время именно оно гарантирует претворение в жизнь таких демократических требований нормотворческого процесса, как его транспарентность, гласность. Издание сборников законодательства, подобно издававшимся ранее (например, Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа: сборник документов. 1917-1973. – М.: Педагогика, – 1974), способствует повышению качества информирования и консультирования всех участников образовательных правоотношений по вопросам состояния нормативно-правовой базы образования[3].

Работы по систематизации законодательства об образовании должны учитывать общие тенденции совершенствования российского законодательства, наметившиеся в последнее время. Речь идет прежде всего о реальном обеспечении верховенства Конституции РФ и федеральных законов в системе источников образовательного права, о разумном сочетании динамизма и стабильности образовательного законодательства, устранении дублирования в практике нормативно-правового регулирования, гарантировании доступности нормативных правовых актов для применителей и исполнителей правовых норм, для всех участников образовательных правоотношений, об улучшении качества законодательной техники.

Акты образовательного законодательства должны, с одной стороны, стать актами прямого действия и содержать лишь минимально необходимое количество бланкетных и отсылочных норм, а с другой - учитывать особенности статуса отдельных образовательных учреждений, наделенных автономией и пользующихся академическими свободами. Одним из направлений дальнейшего развития законодательства об образовании, обеспечивающим соблюдение обоих названных разнонаправленных требований, является активизация использования в правотворческой практике различного рода договорно-поощрительных и рекомендательных норм.

В работе по упорядочиванию и совершенствованию законодательства об образовании необходимо использовать все основные виды систематизации – учет, инкорпорацию, консолидацию и кодификацию.

Федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования, научной, научно-технической и инновационной деятельности, развития федеральных центров науки и высоких технологий, государственных научных центров и наукоградов, интеллектуальной собственности, а также в сфере молодежной политики, воспитания, опеки и попечительства над детьми, социальной поддержки и социальной защиты обучающихся и воспитанников образовательных учреждений (ныне это Министерство образования и науки РФ), должен вести учет нормативных правовых актов, регулирующих отношения в сфере образования. В этих целях могут использоваться, например, электронные ресурсы и официальный сайт Министерства. Значение данной функции Министерства возрастает в условиях проведения административной реформы в Российской Федерации, предполагающей, что среди федеральных органов исполнительной власти (министерства, агентства, службы) только министерства вправе осуществлять нормотворческую деятельность. Именно на них должна быть возложена и задача по поддержанию в надлежащем состоянии всего нормативно-правового массива в данной сфере государственного управления.

Учетом нормативных правовых актов в сфере образования могут заниматься и другие государственные учреждения, участвуя тем самым в работе по систематизации законодательства об образовании. Такие работы проводятся, например, Федеральным центром образовательного законодательства (www.lexed.ru).

Задача учета нормативных правовых актов в сфере образования состоит не только в сборе и «инвентаризации» самих нормативных правовых актов, но и в постоянной актуализации таких актов, в поддержании их в состоянии «действующего нормативного правового акта», учитывающем все вносимые в него изменения и дополнения. Эту функцию сегодня выполняют информационно-правовые и справочно-правовые системы «Консультант Плюс», «Гарант» и др., позволяющие оперативно получить подборку не только действующих актов по образованию, но и отмененных, а также актов в уже не действующих редакциях. Так, на конец 2006 г. справочно-правовая система «Консультант Плюс» содержала 690 актов по образовательной проблематике («Версия Проф»)[4]. Кроме того, в ней размещались около 200 актов, утративших силу. Отдельно учитываются акты, которые приняты, но на данный момент еще не вступили в силу. Таким образом, информационно-правовые и справочно-правовые системы обеспечивают учет нормативных правовых актов по образованию, дифференцируя их по правовому статусу:

1) акты, кроме утративших силу и не вступивших в силу;

2) акты, не вступившие в силу;

3) акты, утратившие силу.

Систематизация образовательного законодательства может проводиться также в форме инкорпорации. Последняя предполагает лишь внешнюю обработку нормативных правовых актов без какого-либо изменения их содержания. Систематизированные таким образом нормативные правовые акты объединяются в различного рода сборники. В этих сборниках нормативные правовые акты могут располагаться по хронологическому принципу (т.е. по времени издания акта) или по предмету правового регулирования (например, акты могут группироваться в зависимости от уровня образовательной системы, к которой они относятся, или от сферы регулируемых отношений – экономика образования, управление образованием и т.д.).

Инкорпорация нормативных правовых актов может быть официальной и неофициальной. В случае официальной инкорпорации инкорпорированные акты объединяются в сборники, впоследствии утверждаемые органами, издавшими акты. Эта форма систематизации не получила должного распространения в Российской Федерации. В случае неофициальной инкорпорации соответствующие сборники создаются и издаются заинтересованными лицами по своей инициативе и без санкции компетентных государственных органов. Неофициальная инкорпорация получила большее развитие, нежели официальная. В качестве примера приведем недавно вышедший Сборник международно-правовых актов, являющихся нормативной базой Болонского процесса, к которому присоединилась и Российская Федерация[5]. Сборник вышел в серии «Законодательство об образовании», основанной в 2003 г. Федеральным центром образовательного законодательства. В этой серии уже вышло несколько книг, ставших существенным подспорьем в практической и научной работе для тех, кто занимается вопросами организации и нормативно-правового регулирования образовательной деятельности[6].

Еще одной формой систематизации законодательства об образовании может стать консолидация – объединение совокупности мелких актов, изданных по одному или нескольким вопросам в один укрупненный акт. До настоящего времени эта форма систематизации в отношении актов образовательного законодательства Российской Федерации практически не применялась. Использовались некие паллиативы консолидации актов, иными словами, применялись лишь полумеры по созданию консолидированных актов. Так, в письме Минобразования России от 17 апреля 2003 г. № 14-52-445ин/13 приведены извлечения из законодательных актов Российской Федерации, предусматривающих льготы по приему в высшие учебные заведения. Данное письмо не является не только консолидированным актом, но и вообще нормативным правовым актом. В то же время оно выполняет функцию систематизации актов законодательства по одному конкретному вопросу – предоставление льгот при приеме в государственные и муниципальные высшие учебные заведения. И в таком смысле отдаленно напоминает консолидированный акт.

Невостребованность на практике консолидации актов законодательства идет вразрез с потребностью приведения в единое законодательное целое многочисленных правовых норм об образовании, разбросанных по ряду нормативных правовых актов. Прежде всего это касается актов, предоставляющих различного рода льготы участникам образовательных правоотношений.

Наиболее сложной формой систематизации законодательства об образовании является кодификация, при которой происходит внутренняя переработка нормативного материала и создается новый нормативный правовой акт.

Объектом кодификации могут стать комплексные отрасли права (комплексная кодификация), отдельные правовые отрасли (отраслевая кодификация) или отдельные правовые институты (специальная кодификация). К кодификационным актам относятся кодексы, регламенты, положения, уставы и т.д. Если уставы, регламенты и положения содержат нормы, регламентирующие вопросы правового статуса государственного органа (нескольких государственных органов) в той или иной сфере государственного управления, то кодекс обеспечивает детальное и всестороннее правовое регулирование соответствующей группы общественных отношений. В российской правовой традиции кодекс – это законодательный акт в отличие, например, от французской практики, где кодекс представляет собой собрание, объединение правовых норм, относящихся к определенной сфере общественных отношений и различающихся по своей правовой природе (законы, декреты, решения и т.д.). Кодекс образования Франции включает две части – законодательную и регламентарную.[7] Он не создает нового права, а объединяет уже существующие правовые нормы, что сближает его с другой формой систематизации законодательства – консолидацией. Кодекс в большинстве стран романо-германской правовой семьи, включая Россию, представляет собой «венец» законотворчества, результат упорядочения законодательства. Подготовка кодекса заключается в качественной переработке действующих юридических норм, устранении несогласованностей и противоречий в правовом регулировании, восполнении пробелов и отмене устаревших норм. В результате такой работы появляется новый сводный акт – кодекс, являющийся актом законотворчества (в России кодексы, принимаемые на федеральном уровне, являются федеральными законами, кодексы, принимаемые на региональном уровне, – законами соответствующего субъекта Федерации).

В последние годы в России развернулась дискуссия о выборе формы систематизации законодательства об образовании. Проблемы, вызванные несистематизированным характером этой отрасли законодательства, давно уже стали очевидны для многих. Несколько лет назад началась работа по подготовке концепции Кодекса Российской Федерации об образовании. Один из вариантов проекта, подготовленный коллективом ученых и практиков под руководством проф. В.М. Сырых, был обнародован и активно обсуждался общественностью и специалистами.[8] В результате обсуждений было внесено свыше 500 замечаний по структуре проекта и нормативным предписаниям. Однако впоследствии эта масштабная законопроектная работа была приостановлена и оказалась, по существу, замороженной.

Работа над проектом Кодекса начала тормозиться из-за четко обозначившейся субъективной позиции, в соответствии с которой подготовка проекта Кодекса РФ об образовании представляла собой «модное увлечение» кодификацией. Все чаще стали поднимать вопрос о том, а нужно ли проводить систематизацию законодательства об образовании именно в форме кодификации; не следует ли заняться обновлением уже имеющегося Закона РФ «Об образовании» 1992 г. или принять в его развитие несколько новых федеральных законов, регулирующих те или иные актуальные вопросы в сфере образования. При этом в качестве аргументов в пользу принятия пакета новых федеральных законов в области образования приводился тезис о реформировании системы образования в России. Но даже если предположить, что принимаемые сейчас федеральные законы, регулирующие отдельные, наиболее острые и актуальные проблемы экономики и организации образования, представляют собой некий законотворческий эксперимент, то вне зависимости от его исхода задача систематизации законодательства об образовании не будет снята с повестки дня, а напротив – станет еще более актуальной и востребованной.

В дискуссии о выборе формы систематизации законодательства об образовании следует сразу же отвести в сторону как очевидное субъективные аргументы о том, что сфера образования не дотягивает по своей значимости до регулирования «собственным» кодексом. Несостоятельность таких аргументов в последнее время становится все более очевидной. Образование признано одним из национальных приоритетов, а от его развития в дальнейшем напрямую зависит не только уровень экономического и социального развития общества, но и само будущее Российского государства. И в такой оценке нет ни доли преувеличения.

И уж тем более непонятна позиция тех, кто утверждает, будто кодекс «не по размеру» для образовательной сферы, если вспомнить, что в списке кодексов, принятых в Российской Федерации, находятся не только Гражданский, Налоговый, Уголовный кодексы, но и Кодекс внутреннего водного транспорта, Кодекс торгового мореплавания, Градостроительный кодекс.

Справедливости ради заметим, что Закон РФ «Об образовании» сам по себе является кодификационным актом. Он без особого труда мог бы быть «переименован» в кодекс без каких-либо структурных изменений и даже без «наращивания» объема (для сравнения Закон РФ «Об образовании» включает 58 статей, а Градостроительный кодекс РФ 2004 г. – 63 статьи).

При обсуждении основных направлений развития законодательства об образовании сегодня одним из ключевых является вопрос о необходимости принятия Кодекса РФ об образовании. На настоящий момент действуют два федеральных закона – Закон РФ «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», – в развитие которых оперативно принимаются различные подзаконные акты. Все чаще ставится вопрос: а почему необходимо радикально изменять сложившуюся и уже более десяти лет существующую систему правового регулирования в сфере образования и нужен ли вообще кодекс об образовании?

В связи с этим вопросом хотелось бы обратить внимание на несколько аргументов в пользу кодификации образовательного законодательства.

1. Принятие Кодекса об образовании, по существу, ставит четкие пределы нормотворческим полномочиям Министерства образования и науки РФ. Нормативное правовое регулирование наиболее важных вопросов в области образования становится исключительной компетенцией законодательной власти. Чиновники, занятые в сфере образования, перестают восполнять пробелы права, самостоятельно заполнять правовой вакуум. Они лишаются права принимать нормативный акт по любому вопросу, касающемуся вопросов образования. Министерство осуществляет нормотворческую функцию исключительно в рамках установленной компетенции и, как правило, в силу непосредственных предписаний кодекса.

2. Значительное увеличение количества правовых норм, регулирующих общественные отношения в сфере образования, их усложнение, частые изменения приводят к известным сложностям при применении законодательства об образовании. Нормы образовательного права становятся нечеткими и неясными для тех, к кому они в первую очередь адресованы. Поиск нужной нормы оказывается затруднительным не только для простого гражданина, но даже для юриста-профессионала.

Обеспечение доступности права – одно из важнейших направлений законодательной политики государства. В такой ситуации принятие кодекса об образовании представляет эффективное средство, нацеленное как на улучшение качества правового регулирования отношений в сфере образования, так и на обеспечение доступности самого образовательного права.

3. Принятие кодекса позволяет решить ряд проблем юридико-технического характера: устраняет разного рода несостыковки и разночтения, возникающие в связи с применением большого количества разрозненных нормативных правовых актов; обеспечивает унификацию понятийного аппарата, содействует устранению так называемых скрытых коллизий (коллизий правовых норм, возникающих из-за того, что одно и то же понятие по-разному определяется в разных нормативных правовых актах); содействует отмене неэффективных и устаревших (недействующих) норм и т.д.

4. Принимая в расчет комплексный характер законодательства об образовании, кодекс будет содействовать более четкому разрешению коллизий между нормами образовательного законодательства и нормами «пограничных» отраслей законодательства (гражданского, административного, бюджетного и т.д.). Поясним этот тезис рассуждением «от противного». Если кодекс не будет принят и законодатель пойдет по пути принятия некоторого числа новых «тематических» законов, регулирующих наиболее острые и актуальные вопросы в первую очередь в областях экономики и управления образованием, может создаться ситуация, когда принимаемый закон, например по вопросу экономики образования, исходя из его предмета и содержания будет сложнее отнести к законодательству об образовании, чем к соответствующим «пограничным» отраслям (гражданскому, бюджетному, административному и т.д.). В этом случае будет проблематичнее использовать коллизионный принцип приоритета права специального над правом общим, поскольку вновь принимаемые «технические» законы будут в большей степени соотноситься с другими отраслями законодательства (гражданским, бюджетным, административным) и в меньшей степени с собственно законодательством в области образования.

5. Кодекс позволил бы объединить в единую систему правового регулирования различные проявления образовательной деятельности, значительно расширить субъектный состав отношений, регулируемых образовательным правом. Сегодня федеральные законы, не входящие в состав законодательства об образовании, регулируют вопросы образования военнослужащих, особенности получения профессионального образования лицами, осужденными к лишению свободы, отдельные аспекты государственной образовательной политики в отношении соотечественников за рубежом, коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока и т.д. Предметом «непрофильных» законов становятся вопросы организации экологического образования (Федеральный закон от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды»), спортивной подготовки (Федеральный закон от 29 апреля 1999 г. № 80-ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации») и т.д. При этом в законодательстве об образовании соответствующие нормы отсутствуют.

Проводимая в Российской Федерации реформа системы образования, курс на вхождение нашей страны в единое европейское пространство высшего образования, а также существенные изменения, вносимые в «смежные» отрасли законодательства, предопределяют активное развитие образовательного права. Нормы образовательного права динамично изменяются в соответствии с сиюминутными потребностями как самой системы образования, так и ее внешней среды. Однако накопившиеся за последнее десятилетие многочисленные организационно-правовые проблемы в сфере образования настоятельно требуют «капитального ремонта» образовательного права, концептуального обновления всей системы образовательного законодательства.

http://www.lexed.ru/pravo/theory/ezegod/?02.html

Яндекс.Метрика